Мой мыслепадик

    Моя жизнь разделилась на два полушария, как знаки Инь и Янь, где белое и черное слились в тесном согласии противоположностей.  Так и дни мои. То они полны безудержно-возвышенного блаженства, радужного, сказочного счастья и абсолютной гармонии, к которой я так стремлюсь, не будь я весы. Ведь в моем сознании, смысл бытия закован в поиске этой самой гармонии, нирваны, единения духа и плоти, тайного и явного, непостижимого и доступного. То полны печали и тотального одиночества и неизбежности, коими я упиваюсь. Дни тянуться долгой вереницей, скучной, скупой и безликой… И нет им конца и края. Словно маятник: клавиша белая, клавиша черная, полоска белая, полоска черная… И в этом противоборстве рождается порой хрупкой равновесие, чаши замирают на мгновение, порождая единение душ, умов и тел.
    Порой друг друга бывает до того сложно понять, словно мы иностранцы и изъясняемся на разных языках, словно пришельцы с разных галактик, до того огромная пропасть разверзается между нами. И в такие времена очень сложно услышать друг друга. Обида заслоняет собой все, все чистые и светлые порывы, умыслы, ЛЮБОВЬ. Каждый слышит лишь себя, прокручивает в памяти незаслуженные оскорбления в свой адрес, унижения, острые занозы обвинений, мелочность огрызаний. У каждого свои закуточки-закоулочки души, свои мурашки в голове бегают. И лишь слова сотрясают воздух, и наступает на душу тяжким бременем пустота, пожирающая все эмоции, импульсы, амбиции.

- Это все ты виновата!
- Нет, ты!
- Тебе ничего не интерессно! Ты меня не поддерживаешь! Ты должна! Слышишь?! Должна!!!! Должна! Должна! Обязана! Я требую! Я требую!
- А кто будет интересоваться моими заботами? Когда последний раз у меня спрашивали, чем я живу, о чем думаю, мечтаю, к чему стремлюсь? Когда со мной разговаривали, так просто, по душам? Когда… Когда вспоминали, что я девушка, розан, нежный, томный..? Что я не только машина для достижения целей...
- Ах, так!!! Ты только и делаешь, что твердишь: Я – человек, я человек! Юность! Тоже мне!  Ишь, ты… не разговаривают… Развлекай тут всех! Нашли трубадура! Тоже мне царевна-лягушка нашлась! Будь добра, развлеки себя сама!
- Но ты же не видишь ничего кроме компьютера! Заменяешь им реальность, реальность… А она вот тут, рядом, мимо себе бежит… Тебе же самому уже тошно от виртуальных пространств. Что за синдром страуса? Зарыться с головой в песок и баста! Сегодня же воскресенье… Можно отдохнуть, выбраться из этой душной цементной коробки, погулять…
- Это мой выходной! Понятно тебе?!!! Как хочу, так и провожу! А может, компьютер для меня и есть отдых! Я буду делать ТАК, как удобно МНЕ! 

 Ах, какая эта грань зыбкая, тонкая, как пишет Игорь Губерман:
В сердцах кому-нибудь грубя,
ужасно вероятно
однажды выйти из себя
и не войти обратно.

  И потом весь этот поток бессмысленных надрывных фраз тонет в криках, всхлипываниях, отчужденности, всеобъемлющей непонятности. И все замыкается, становится пресным, безвкусным.  Каждый уходит в себя, забивается в угол. Сердце выстукивает чечетку, отдавая громогласным эхом в висках… Все. Нет повести печальнее на свете… Ты думаешь об одном: Господи дай ему уразумение, а мне – терпение…   А через какое-то время все возвращается на круги своя, и ты благодаришь судьбу за дарованное счастье в лице ненаглядного мужа. И вот мир снова наполнен нежными трелями, сладострастными речами, торжественными одами:
- Милая, какая ты все-таки у меня замечательная, трогательная, ласковая, нежная…
- Любимый, какой ты у меня мужественный, сильный, образованный, какой внимательный, заботливый…
- Нет-нет, это ты у меня добрый ангелочек и как ты меня терпишь?
- Ну что ты, я сча-стли-ва,  сча-стли-ва…
- Ты непременно самая лучшая, самая мурчательная, мурррр-чательная… Лапушка…
- Родной, единственный, самый близкий…
- Моя кошечка… хищница… красавица… Тебя надо беречь. Ишь, как смотрят все на тебя, шакалы, завидуют! Беречь, не отдавать!
- Мой усатый-полосатый…
- Мой котенок с мягкими лапками, бархатной шерсткой, зелеными глазищами… Моя прелесть…
- Мой виртуоз, гений…  В тишине нашего блаженства слышно как хлопают реснички, как летит перышко, как вздымается наше безмятежное дыхание, как парят души, сливаясь в симфонию любви. Вот она, идиллия! Ну, как можно не любить эту лапушку, своего единственного, ненаглядного, лучшего, сильного, умного. Как?
 И так катится колесо любви по дорогам бытия: то в тернии его занесет, то в эдем. И невозможно, пожалуй, иначе. Ведь без ночи не было бы дня, без жизни – смерти, без страданий – радости. Невозможно познать, насколько сладок медок, не попробовав горчицы, невозможно понять, насколько сильны сибирские морозы, не сравнив их с жарким солнцем Африки. Невозможно осознать, испытать силу любви без трудностей, преград и лишений. Невозможно понять, как сладостна и томительна радость встречи, не расставаясь. Ларошфуко писал: "Разлука ослабляет мелкие страсти и усиливает большие так же, как ветер задувает свечи и раздувает пламя". А известную народную мудрость, помнишь?: не было бы счастья, так несчастье помогло. Вот та же грусть плодородна, полезна и преисполнена созерцания. Для людей творческих, она словно импульс. Говорят, что лучшие шедевры творятся в состоянии печали, тоски, преисполнившись озарением.
 Ведь невозможно все время рисовать утопию, некий идеальный для проживания островок, лишенный бурь, ветра и гроз. Это было бы слишком скучно, банально и приземлено. Только в горячих схватках и томных признаниях, в пламени эмоций и неприступности, возводимых нами баррикад, открывается суть: мы живем и учимся на различиях. Ведь как гласит китайская мудрость: противоположности неразрывно соединены друг с другом, образуя единое целое, как две стороны одной монеты. Гераклит, греческий философ, живший около 500 г. до н. э., писал по этому поводу:
 «Живое и мертвое, бодрствующее и спящее, молодое и старое - это одно и то же, потому что первое превращается во второе, а второе тоже превращается и снова становится первым». томления. Порой мы любим и ненавидим одновременно, презираем и восхищаемся, ищем и отрекаемся, нам больно и в то же время приятно, как в песне: